"Центр психолого-педагогической, медицинской и
социальной помощи"

Тревожность в раннем возрасте часто принимают за особенность темперамента или временные капризы — и пропускают момент, когда формируются основы эмоционального здоровья. Именно в первые три года закладывается способность ребёнка справляться со стрессом, и от того, как взрослые ответят на его раннюю тревогу, во многом зависит, станет ли она проходящим этапом или устойчивой чертой. Об этом важно говорить прямо сейчас, пока механизмы саморегуляции ещё пластичны, а помощь наиболее эффективна.

«Не хочу туда идти!», «Не отходи от меня!», «Мне страшно!» — эти фразы или их бессловесные эквиваленты заполняют день, когда ребёнку от года до трёх. Вчерашний смелый исследователь вдруг цепляется за маму в гостях и заходится плачем при намёке на расставание. Родители тревожатся: мы что-то упустили? Пытаются закалять характер, настаивают на общении — и попадают в ловушку, где страх ребёнка только растёт, а чувство вины у взрослых копится.

Но то, что выглядит как капризы или избалованность, имеет свою внутреннюю логику. Понять её — значит начать помогать ребенку, и направить собственные силы на решение проблемы.

 

Почему он не может успокоиться сам

Миндалевидное тело (амигдала) - ключевая подкорковая структура мозга. Она отвечает за ответную реакцию на стресс, а также эмоции (беспокойство, страх, агрессия,). В этом возрасте она функционирует наиболее активно, что обуславливает быструю смену эмоций, интенсивные страхи. Любой незнакомый стимул: чужое лицо, громкий звук, мамино исчезновение — мгновенно включает сигнал тревоги. А префронтальная кора, способная оценить реальность угрозы и сказать «опасности нет», ещё не созрела. Ребёнок не может успокоиться сам просто потому, что механизм саморегуляции физически ещё не собран.

 

Тревога, страх, осторожность — не одно и то же

Различать эти состояния важно, потому что каждое требует разного отклика.

1. Тревога беспредметна. Ребёнок плохо спит, теряет аппетит, капризничает без явной причины. Это генерализованное ощущение неблагополучия, когда мир в целом ненадёжен.
2. Страх имеет адрес. Ребёнок может указать на источник — пальцем, криком, плачем. Это более зрелая реакция, чем тревога.
3. Осторожность — здоровое поведение. Ребёнок не напуган, а оценивает: стоит ли подходить, безопасно ли отпустить руку. Это зачатки произвольного контроля.

За любой из этих форм стоит одно и то же сообщение незрелой нервной системы: «Мне небезопасно. Помоги мне справиться».

 

О чём на самом деле говорит ребёнок своей тревогой 

• «Мир стал слишком большим, а я — слишком маленький». По мере развития ребёнок осознаёт масштаб окружающего и свою отдельность от матери. Это пугает. Тревога здесь — плата за взросление. Если взрослый обесценивает страх («да чего тут бояться»), базовая потребность в безопасности не закрывается.
• «Я перегружен». Истощённая нервная система перестаёт фильтровать стимулы. Любой звук или прикосновение воспринимается как угроза. Тревога — сигнал перегрузки, а не каприз.
• «Я не уверен, что ты надёжен». Если ребёнок пережил опыт внезапного исчезновения мамы или непредсказуемой реакции взрослого, его мозг делает вывод: стабильности нет, надо быть начеку. Тревога становится стратегией выживания.
• «Я чувствую твою тревогу». Дети раннего возраста считывают эмоциональное состояние значимого взрослого напрямую. Если мама напряжена, ребёнок получает сигнал: мир опасен. Это не его тревога изначально, но она становится его.

 

Стратегия: не убирать тревогу, а проживать её вместе

Борьба с тревогой через запрет («не бойся», «прекрати») учит ребёнка одному: мои чувства неприемлемы. Страх не исчезает.

В момент острой тревоги

1. Держать себя в руках. Ваше спокойствие — единственное, что может стать опорой. Тревожный ребёнок смотрит на вас, чтобы понять масштаб бедствия. Если вы транслируете «я рядом, и я в порядке», мозг ребёнка получает сигнал безопасности.
2. Дать разрешение бояться. Парадокс: когда страх перестаёт быть запретным, он теряет власть. «Давай побоимся вместе. Возьми меня за руку, и мы постоим тут, пока страх не станет меньше».
3. Назвать чувство. «Ты очень испуган. Здесь много незнакомых людей, и тебе хочется спрятаться». Без оценки, без попытки немедленно исправить. Ребёнок чувствует: его понимают — и напряжение начинает снижаться.
4. Дать телесную опору. Дети раннего возраста плохо воспринимают слова в момент стресса. Им нужен физический якорь: «Держись за мой палец, сжимай так сильно, как тебе страшно».

После эпизода

1. Контакт телом: объятия, укачивание, поглаживания. Без расспросов и объяснений. Мозгу ребёнка сейчас не нужны слова, ему нужно восстановить чувство безопасности через прикосновение.

Профилактика

1. Предсказуемость. Повторяющиеся ритуалы — тот же порядок утренних действий, та же фраза при прощании — это островки стабильности в мире, который ребёнок не контролирует.
2. Не исчезать без предупреждения. Уход мамы — главный триггер тревоги. Правило жёсткое: прощаться, обещать вернуться и возвращаться в обещанное время. Базовое доверие строится на исполненных обещаниях.
3. Беречь от перегрузки. Шумные праздники, торговые центры, толпы гостей — для ребёнка до трёх лет это не развлечение, а атака на нервную систему. После перегрузки тревожность неизбежно взлетает.
4. Играть в страх. Прятки, где мама то исчезает, то появляется. Доктор, который лечит мишку. Игра — единственный способ для ребёнка прожить страх и получить над ним контроль.

 

Тревожное поведение в раннем возрасте — это встроенный механизм выживания. Ребёнок не рождается с умением регулировать страх. Он обретает эту способность только через отношения со взрослым, который принимает его чувства и остаётся спокойным рядом. Мы — его внешняя система саморегуляции. И то, как мы справимся с этой ролью сейчас, во многом определит, каким будет его базовое чувство безопасности на всю оставшуюся жизнь.

 

Источники литературы:
1. Захаров, А.И. Дневные и ночные страхи у детей / А.И. Захаров. – Санкт-Петербург : Речь, 2007. – 448 с.
2. Стерн, Д.Н. Межличностный мир ребёнка / Д.Н. Стерн ; пер. с англ. – Санкт-Петербург : Восточно-Европейский Институт Психоанализа, 2006. – 376 с.
3. Лебединский, В.В. Нарушения психического развития в детском возрасте / В.В. Лебединский. – Москва : Академия, 2003. – 144 с.
4. Эйдемиллер, Э.Г. Семейная психология и психотерапия / Э.Г. Эйдемиллер, В.В. Юстицкис. – Санкт-Петербург : Питер, 2021. – 672 с.

Материал подготовила педагог-психолог МБУ ДО г. Мурманска ППМС-Центра: Горлач Анастасия Михайловна